Аферы Подделки КриминалДайджесты КримДайджест

Главная ] КримДайджест ] ЛохДайджест ] ЧудоДайджест ]





Тюремные университеты

Как я проехал в столыпинском вагоне семь тысяч километров

Антон Мухачёв, гражданский журналист. Ридус, 22 марта 2019

— С вещами на выход! Далее овчарки. Автозак. Снова овчарки. Столыпинский вагон. Этап.

"Столыпин". Вагонзак.

"Столыпин". Вагонзак.

Мой путь в «столыпине» — семь тысяч километров. Москва — Ярославль — Кострома — Поназырево — Москва — и снова Ярославль — и вновь Поназырево — Киров — Тюмень — Мариинск — Кемерово. Шесть месяцев дорожных приключений.

Отправная точка — СИЗО «Медведково», Москва.

Две недели ожидания, заветные слова «…на выход!», и первый шаг в неизвестность. Атмосфера таинственности сопровождает зека весь его этапный путь. И хотя в личном деле осуждённого всегда стоит отметка о его конечном пункте назначения, но конвой делиться информацией не любит, и ореол таинственности сохраняется до последнего километра.

«Столыпинский» вагон — это уже фольклор. И пусть Столыпин к вагонзаку никакого отношения не имеет, но по пути в лагерь зеки костерят именно его.

Удивительно, вагон с преступниками нередко цепляют к обычным пассажирским поездам. Сколько раз я путешествовал на воле поездом, но даже и подумать не мог, что где-то в конце состава едут столь необычные пассажиры. Едут, и ещё как!

Внешне, вагон для спецконтингента мало чем отличается от обычного. Разве что окна у него только с одной стороны, да и те непрозрачные и зарешёченные.

Внутри же вагона всё те же купе, полки, туалет. И решётки, решётки, решётки…

В спецвагоне вместо купе — камеры с решетками

В спецвагоне вместо купе — камеры с решетками.
Фото: кадр из видео

В купе три этажа полок. Теоретически, оно рассчитано на семь человек. Практически — забивается под два десятка. Между купе и коридором — решётчатая дверь с «кормушкой». Через неё зекам передают кипяток для супа, каши или чая из сухпайка. Один «сухпай» на одни сутки следования.

С голода не умрёшь, здесь, скорее, лопнешь от переполненного мочевого пузыря. В туалет конвой выводит не по желанию, а по такому же таинственному для всех расписанию.

Страдающим от более частых позывов не позавидуешь. Быть может кто-то после длительных и громких просьб лишний раз и сходит в туалет, но ночью конвой спит — или делает вид — и на призывы бедолаг не реагирует. После того, как мне однажды пришлось прилюдно мочиться в пластиковую бутылку, я просто на этапе перестал пить воду. Кстати, не обмочить при этом собственные руки, а то и, не дай бог, соседа — целое искусство. Умение приходит только с опытом.

Путешествие в «столыпине» начинается с досмотра личных вещей этапируемого. А так как многие из осуждённых везут немалые баулы, то и шмон, бывало, затягивается надолго. Каждого зека выводят с его «сумарями» в отдельное купе, где он раскладывает по полкам свои вещички, чтобы, чуть позже, их снова запаковать. Зеков много, конвой и сам не рад рутинной процедуре, и пачка «Винстона», частенько, волшебно ускоряла мой досмотр.

Стучат колёса, балагурят зеки, кто-то аккуратно пускает табачный дым. Если закрыть глаза, особенно на станции, когда по громкой связи объявляют об отправлении поезда, то на миг можно почувствовать волю. Будто и не зек, будто и не этап.

Но стоит открыть глаза, и снова «столыпин».

— Начальник! — кричит кто-то, — Когда кипяток будет?!

— Начальник! В туалет идём? Припёрло!

— Начальник, куда едем-то?

В соседнем купе женщины. Их ещё никто не видел — заводили последними, — но полвагона уже призналось им в любви. Слово за слово — познакомились, ориентируются по голосам.

Женщины просят сигарет, конфет и кофе, мужчины — адресок, а кто-то, посмелее, показать мельком грудь по пути в туалет. Какая-то девушка затягивает песню, другая ей вторит, и разговоры в «столыпине» затихают. Голос глубокий и бархатный, если прикрыть глаза и раствориться в песне, то как-то незаметно оказываешься дома, рядом с любимыми. Это чувство дорогого стоит, его лелеет каждый арестант.

Но вот песни закончились, слово за слово, какой-то зек переборщил с циничным флиртом, и в его адрес понеслась столь жёсткая брань, что будь она произнесена из уст мужика, его бы уже приговорили. Но «с бабы спроса нет», и весь вагон увещевает женское купе, мирит всех друг с другом и, спустя десяток минут ссоры будто и не было. Из девичьей «горницы» снова льётся песня.

Из точки «А» в точку «Б», расстояние между которыми обычный поезд проходит за пару суток, зеки добираются, бывает, и пару недель, а то и месяцев.

Всё дело в транзитных централах. Логистика ФСИН обывательской логике неподвластна. Зек может запросто провести в какой-нибудь «транзитке» и день, и неделю, чтобы в какой-то момент услышать «с вещами на выход!», и вновь отправиться в долгий неуютный путь.

Вагон перецепляют от одного состава к другому, от второго к третьему. Между сменой поездов проходит и час, и два, и десять. Всё это время «столыпин» болтается в отстойниках или на запасных путях. К фирменным или скорым поездам его, как правило, не цепляют. Зеки терпеливо ждут. Им спешить некуда, но дорожные условия не самые комфортные.

В вагонзаке -- решётки, решётки, решётки…

В вагонзаке -- решётки, решётки, решётки…

Под конец пути я, уже бывалый, еду с шиком. У меня условно белое постельное бельё, тёплое одеяло, в наволочку я запихиваю шапку. В руках книга, рядом пенопластовый стаканчик с парой глотков кофе и шоколадная конфета. Утром, на глазах у изумлённых попутчиков, я «принимаю душ». Раздевшись почти догола, обтираюсь влажными бактерицидными салфетками. Если они не на спиртовой основе, то их в посылках пропускают. На этапе им цены нет. Некоторые зеки не выдерживают, и просят поделиться «душем». Без проблем, братва, гигиена — святое!

Прибыли в Сибирь. Мариинск. Одни едут дальше, в жуткий Красноярск, других пофамильно вызывают на выход.

С сумками по узкому переходу, из вагона прыжок на землю. Всё под захлёб овчарок, натасканных на нас, на людей, на бесправных полуграждан. Руки за голову, сесть на корточки, сумка рядом, смотреть в землю. Несообразительным или нерасторопным — пинок под зад, подзатыльник, оскорбление. Сидим, ждём.

До автозака несколько сот метров. Два десятка зеков пристёгнуты попарно ледяными наручниками к длинному тросу. Человеческая гусеница, с сумками в руках, медленно и неуклюже поплелась за конвоирами.

Уже через пару минут позади процессии взмолились девчонки. Джентльмены с синюшными наколками на пальцах тут же подхватили их баулы. Осилили дорогу почти за час, с перекурами. Страдали не столько от тяжести сумок и холода, сколько от злых наручников, что оставляли на память о гостеприимной Сибири лиловые следы вокруг запястий.

А через неделю снова этап, и снова «столыпин». Ехать было недалеко, по области, и в купе набивали по максимуму. Сидели чуть ли не друг на друге, семнадцать человек. Где-то в глубине хрипел старик, просил свежего воздуха.

— Крепись, дедуля! — отвечал ему конвой.

Недавно ехал я плацкартом. Сквозь дрёму, вдруг, донёсся лай на полустанке. Вздрогнув, я осмотрелся и выдохнул — свобода, то был лишь сон! Но где-то там, в конце состава, я это чувствовал, какой-то человек мечтал о малом. О том, к чему я уже давно привык. Об окнах без решёток.

Ссылки по теме:


Назад Далее

В начало страницы


При любом использовании материалов сайта или их части в сети Интернет обязательна активная незакрытая для индексирования гиперссылка на www.aferizm.ru.
При воспроизведении материалов сайта в печатных изданиях обязательно указание на источник заимствования: Aferizm.ru.

Copyright © А. Захаров  2000-2019. Все права защищены. Последнее обновление: 29 апреля 2019 г.
Сайт в Сети с 21 июня 2000 года

SpyLOG Яндекс.Метрика   Openstat   HotLog