Осторожно, наркотический мёд!

Недавно обозревателю «М—Э» позвонил старый приятель Артур Т.

Проснулся Артур, когда в небе сияла луна: Долго блуждал среди деревьев и вышел к большому черному дереву, из ветвей которого доносилось жужжание. Вокруг ствола сновали туда­сюда крупные пчелы, поблескивая тельцами в лунном свете. Артур затаился. Он почувствовал сильный голод и понял: раз тут пчелы, значит, рядом должен быть и мёд.

— И решил я его отыскать, — продолжил Артур свой рассказ. — Подкрался к дереву и стал шарить по коре в поисках углублений — вспомнил сказку про Винни­Пуха, где тот мёд у пчел из дупла воровал. Вскарабкавшись по сучьям вверх метра на два, я нащупал дупло и, погрузив глубоко руку, вытащил вязкий пахучий ошметок. Стряхнул с него парочку полусонных пчел, лизнул. Вкусно! Зачерпнул из дупла еще маленько мёда, спустился на землю и стал есть. Потом снова заснул... Проснулся я в своей квартире в Уфе! Как там оказался, не имею понятия. Позвонил жене в Куручаево: я, мол, дома, что­то сочинил про срочный вызов с работы. А сам до сих пор не понимаю, что со мной случилось...

Обозреватель «М—Э» решил разобраться в ситуации и отправился на место событий. Стал узнавать у местных о необычном мёде.

— Есть такое дело, — заявил комбайнер Ахмет, обидчик Артура. — Мёд этот издревле известен. Но едят его только дураки. Ведь пчелы­то колдовские и мёд тоже колдовской. У отведавших его людей начинаются помутнения в мозгу.

— Какие помутнения?

— Какой человек — такие и помутнения. Злой убить может, добрый бегает и целует всех подряд. У нас, правда, добрые почему­то мёд мало ели.

— А сами­то вы пробовали?

— По молодости был грешок. Мне тогда было 18 лет, я в армию собирался. А тут проводы, то да се. Ну, думаю, мёдок наш куручаевский, так и не попробовав, уйду, а если не вернусь? Наелся как следует, а потом очутился знаешь где? На Красной площади! Вижу, не веришь, а зря! Я тогда на перекладных фурах до родной деревни кое­как добрался и зарекся с тех пор к черному дереву даже близко подходить. А вообще обратиська ты к Власюку, нашему бывшему наркоману, он тебе больше расскажет...

27­летний Аркадий Власов по прозвищу. Власюк визиту обозревателя «М—Э» обрадовался и стал изливать душу:

— Я дурковал с малолетства. Знал, где в радиусе 50 километров растет каждый кустик анаши или мака. Глючный мёд тоже пробовал, на свою беду. Пошел я искать черное дерево, о котором так много слышал. Нашел, накушался мёда столько, что живот вспучило.

И поперли глюки. Типа оказался я на каком­то корабле в океане. Бродил я там по палубе, в каюты заглядывал, пока не уперся носом в огромный живот какого­то мужика. Он, как меня увидел, сразу заорал: «Ху а ю» да «ху а ю». Я английского не знал и не понял, что мужик интересуется, кто я такой, решил, что он меня матюгает. А я хулиганистый всегда был, пнул его головой в живот и дал деру. Бегал по кораблю от дюжины матросов минут двадцать, пока они не отстали. Тут я в рубке очутился и от нечего делать стал руль туда­сюда крутить, приборами баловаться, а потом раздолбал какой­то палкой все мигающие кнопочки. Матросы — опять за мной. Я от них на самую верхушку мачты взобрался. Оттуда смотрю: корабль аккурат на рифы идет. Но, видимо, я хорошенько подпортил им всю навигацию — справиться с кораблем не смогли, долбанулась посудина о камни и стала тонуть... Тут я очнулся около черного дерева.

А через неделю меня отправили к тетке в Уфу погостить. Я телевизор смотрел, и в одной передаче рассказывалось о жуткой катастрофе в Тихом океане, где затонул английский корабль. С места событий показывали кадры, а потом членов погибшего экипажа. И тут я обомлел: сначала мне местность показалась знакомой, а капитан на фото — тот самый мужик с животом, «обматеривший» меня во время глюков.

Об этом я рассказал и ученым из Уфы, которые нынешней весной приезжали: услышали от кого­то о нашем мёдке. Они разбили лагерь неподалеку от черного дерева — палаток 20. А потом пошли дегустировать мёд. Через полчаса эти ученые выскочили из лесу, прыгнули по машинам и рванули отсюда.