Сдавать квартиру – себе дороже

Екатерина ПОЙМЕНОВА, "Yтро", 23 мая 2001

Решив сдавать свою квартиру, я, конечно, подозревала, что могу попасть в какую-нибудь нехорошую историю. Но мне даже в страшных снах не снилось, что именно последует за этим решением.

Жилец №1, или "Бомжатник по-кавказски"

Первого жильца мне "подбросил" мой коллега (назовем его Сергей). Судя по его обещаниям, в моей квартире должен был поселиться тихий, приличный и вполне респектабельный человек (журналист одной из ведущих газет), единственным недостатком которого была принадлежность к "лицам кавказской национальности". Несчастный, по словам моего приятеля, никак не мог снять квартиру из-за присущих москвичам предрассудков. Я, человек по натуре добрый, естественно пожалела несчастного коллегу, безвинно страдающего из-за нелюбви столичных жителей к его сородичам. И в моей квартире поселился представитель нации, объявленной в Москве "вне закона".

Сначала все было вполне прилично. Деньги жилец платил вовремя, как по часам. Соседи на него не жаловались. Неприятности начались чуть позже. И совсем не те, что я ожидала: соседи не стали "стучать" в милицию, что я сдаю квартиру незаконно, то есть без оформления в ЖЭКе; не пожаловались в налоговую, что я не плачу налоги; и не донесли, что в моей квартире проживает подозрительное лицо кавказской национальности. Большого и розового порося мне подложил сам жилец. Как-то раз мой папа (к слову, человек очень консервативный и педантичный) решил проверить, как там поживает гонимый журналист. Приехав в квартиру, он обнаружил там такое!.. что не мог прийти в себя еще несколько месяцев. Вместо нашего постояльца в квартире оказалось человек семь лиц этой самой столь нелюбимой москвичами национальности. Один из них гладил на дорогостоящем деревянном столе брюки. Причем делал это явно не в первый раз, поскольку на столешнице то тут, то там красовались темные пятна, оставленные горячим утюгом. На кухне, устроив ложе прямо на полу, дрыхли еще три товарища. Остальные тусовались в комнате. "Вы понимаете, Гиви снял себя другую квартиру, а эту пересдал мне", – сообщил моему папе один из них, пытаясь спиной прикрыть сервант, заваленный недоразгаданными кроссвордами. На немой вопрос моего папы, в шоке осматривающего толпу народа, новоиспеченный жилец ответил: "А это мои родственники: брат с женой, троюродный племянник с внучатыми племянниками и так далее...".

Мошенники не дремлют Санкт-Петербургские Ведомости В последнее время участились случаи шантажа граждан, сдающих жилье внаем. Как сообщило РИА "Новости", неизвестные лица, получившие доступ к информации о сдаче жилья в аренду, пытаются шантажировать людей, сдающих жилплощадь, рассылая им полуофициальные справки об условиях сдачи жилья. В них содержится напоминание о том, что договор о сдаче жилья не зарегистрирован в налоговой инспекции. Чтобы исключить адресата из мифического "черного списка", ему предлагается перечислить некую сумму на указанный счет, для чего предусмотрительно прилагается платежное извещение. Министерство по налогам и сборам России официально уведомляет, что подобные справки и платежные извещения ее работниками не рассылались. Представитель Госналогслужбы пояснил, что территориальные налоговые органы имеют право осуществлять проверку граждан, сдающих жилье в аренду, на предмет уплаты ими налогов с получаемых доходов. В этом случае, при посещении жилья налоговый инспектор должен предъявить служебное удостоверение установленного образца. Его могут сопровождать представители территориальных органов внутренних дел (как правило, участковый инспектор) и Федеральной службы налоговой полиции. По результатам проверки составляется акт опроса квартиросъемщика. Посещение жилья проводится в рабочее время. В случае возникновения вопросов к квартиросъемщику или владельцу жилья, его письменным уведомлением вызывают для беседы в налоговую инспекцию по месту жительства. В Госналогслужбе отметили, что в случае получения гражданами, которые сдают жилье в аренду, каких-либо вызывающих сомнение документов от имени налоговых органов, необходимо срочно обратиться в Государственную налоговую инспекцию по месту жительства для получения соответствующих разъяснений.

Жильца Гиви я потом искала по всей Москве с собаками несколько недель. Как выяснилось после выдворения из квартиры толпы кавказских родственников, у меня оказался напрочь испорчен холодильник. В конце концов, новый рабочий телефон Гиви (он к тому моменту сменил редакцию) по секрету мне "сдал" еще один знакомый журналист, и после того, как мой папа застукал ошалевшего Гиви возле нового места работы, компенсацию за поломанный холодильный агрегат я все же получила. Но разозленные родственники "пилили" меня еще полгода. После этого я решила полностью устраниться от всех вопросов, связанных со сдачей квартиры, передав прерогативу распоряжаться своей жилплощадью папе. Но...

Жилец №2, или "Телефонное кидалово"

На какое-то время неприятности действительно закончились, и я уже было подумала, что наконец-то смогу вздохнуть спокойно. Сначала один из соседей по дому попросил сдать квартиру детям его знакомого итальянца, которые приехали в Москву на лето. Дети (мальчик лет пятнадцати и двадцатилетняя девица) вели себя тихо, ходили на экскурсии, рано ложились спать, не буянили и даже как-то умудрялись содержать мою жилплощадь в идеальном порядке. Затем соседка уговорила "приютить" ее племянника. Юноша, работающий менеджером в коммерческой фирме и параллельно учащийся на вечернем отделении экономического факультета МГУ, тоже был тих и удивительно аккуратен. Однако через полгода он решил изменить свое семейное положение. Для этого ему понадобилась более просторная квартира, и мы остались без жильца. В тот момент у наших соседей как раз иссякли родственники, желающие снять однокомнатную квартиру, и тогда мой папа решил воспользоваться услугами агентства недвижимости.

Квартиранта нам нашли довольно быстро. Олег (так звали нашего нового постояльца) на первый взгляд производил приятное впечатление. Ширококостный, вальяжный, холеный и откормленный. По его словам, он занимался каким-то медицинским бизнесом и у него якобы был собственный медицинский центр. Жить он собирался вместе с молодой женой (по крайней мере так ее представил) Леночкой.

Неприятности начались на третий месяц. Олег расстроенным голосом сообщил, что одна из фирм, с которой будто бы сотрудничал его медицинский центр, не перевела вовремя деньги. И попросил отсрочить платеж на две недели. Мой папа, интеллигент старой формации, естественно, пошел навстречу жильцу. Ему даже в голову не пришло, что за этой невинной просьбой может крыться подвох.

Прошло две недели. Олег, рассказывая очередную сказку про то, что деньги вот-вот должны появиться, снова попросил отсрочку. Так продолжалось полгода. Квартирными делами занимался папа, и остальное семейство было не в курсе происходящего. Открылось всё совершенно случайно. Нам позвонила соседка и сказала, что ей позвонили с АТС и сообщили, что у нас собираются снять номер за долги за междугородние переговоры. А так как папы в тот момент не было дома, то сообщение выслушала моя мама. Которая, придя в праведный гнев, стала разбираться, что происходит. Вот тут-то и выяснилось: наш квартирант наговорил по межгороду на штуку баксов, да к тому же полгода не платит за квартиру. В общей сложности он задолжал нам около двух с половиной тысяч. Поскольку мои родители люди небогатые (научные работники), наскрести тысячу долларов на оплату телефонных долгов болтливого жильца им было неоткуда. В предчувствии потери телефона у мамы началась истерика. Тут, на свое несчастье, выписалась из больницы я.

Проникнувшись серьезностью момента, я в срочном порядке вызвала на семейный совет брата-юриста. В надежде, что, имея на руках договор, заключенный через агентство недвижимости, мы сможем пригрозить жильцу подачей в суд. Не тут-то было! Брат прочитал договор и недоуменно посмотрел на папу: "Почему под договором нет подписи владельца квартиры?" – "А зачем?" – ответил папа. И стало нам ясно, что оформленный в агентстве договор – "филькина грамота" и что плакали наши денежки...

Жилец №3: пристанище буйных алкоголиков, или "голубая мясобойня"

Последнего жильца, Виталика, мне "презентовал" еще один коллега (назовем его Васей), бывший сотрудник одного силового ведомства. Вернее, сначала я сдала квартиру ему самому (он в то время ушел от жены и переселился к родителям ну в очень неблизкое Подмосковье). Честно говоря, сдавать квартиру я больше не собиралась, поняв, что ничего, кроме проблем, это не приносит. Но так получилось, что прошлым летом я постоянно моталась по командировкам, а когда попадала в Первопрестольную, то предпочитала жить в пустовавшей родительской квартире. К тому же Васю я знала много лет, как говорится, не один пуд соли вместе съели. И поэтому, сказав "до осени живи", со спокойной душой отдала ему ключи и уехала в очередную командировку.

В Москву я вернулась только в конце лета. Вася отдал мне деньги и проинформировал: "Ты знаешь, я с женой помирился и вот уже два месяца живу у нее. А тут один мой знакомый, маркетинговый директор нашего издательского дома, квартиру ищет". "И что?" – подозрительно спросила я. "Ну, ты понимаешь, я тебя никак не мог найти и поэтому уже его поселил. Платить он будет столько-то... Парень вроде аккуратный..."

Эх, Вася, Вася! Если б ты знал, каким "аккуратным" окажется этот парень...

Внешне Виталик производил неплохое впечатление. Однако в быту был ужасно неопрятен: неделями не мыл посуду, покуда грязные тарелки не начинали сыпаться из раковины, а в холодильнике у него с голодухи могла даже мышь повеситься. Но это полбеды. Ко всему прочему он был "голубой". Я, конечно, понимаю, что "голубизна" в наше время не порок, а норма жизни. И что не мое дело, с кем он спит – с мальчиками или с девочками... Если бы только это не отразилось столь плачевно на состоянии моей квартиры и на спокойствии соседей.

Первой не выдержала соседка, живущая напротив, пожилая бабуля лет так девяноста от роду. Однажды ночью она позвонила моему отцу и заикающимся от страха голосом попросила срочно приехать и разобраться с нашим постояльцем. Как стало ясно из ее лепета, к ней уже два часа подряд кто-то пытается вломиться. По описаниям, какое-то молодое и сильно пьяное создание мужского роду. Оказалось, что это "друг" нашего постояльца, который решил устроить Виталику сюрприз и приехал без звонка. Виталика, как на грех, дома не оказалось, и "друг", видимо, подумав, что тот ему изменяет, решил выплеснуть всю гамму эмоций, со всей дури колотясь в соседскую дверь... С этого момента жалобы от соседей стали сыпаться как из рога изобилия.

Наконец мне это дело надоело, я решила выселить Виталика и въехать в квартиру сама. Сообщила об этом постояльцу, дав ему месяц на поиск нового жилья, и постепенно начала паковать чемоданы. Но тут Виталик исчез. Причем при довольно странных обстоятельствах. Ему на работе задерживали зарплату, и он попросил отсрочку с оплатой квартиры на пару недель. Через две недели он так и не объявился. Сначала я подумала, что у него просто нет денег, и поэтому он решил съехать, не расплачиваясь. Однако, приехав на квартиру, засомневалась в правильности своих выводов: вся входная дверь была заляпана черным кремом для обуви. Особенно тщательно был замазан дверной глазок.

Квартира напоминала место Куликовской битвы. В комнате было выбито пол-окна. Стену украшали какие-то выбоины, будто по ней со всей силы лупили молотком (как оказалось впоследствии, не молотком, а ножкой табуретки). На кухне валялась погнутая сковорода. Унитаз был заляпан бурыми пятнами, очень напоминающими высохшую кровь. А на балконе валялось неимоверное количество пустых пивных и водочных бутылок. Они лежали метровым слоем, грозя обрушить своей тяжестью бетонный блок. Там же, на балконе, среди груды бутылок возлежало мое любимое кресло и останки табуретки, которой испытывали на прочность стены. При этом все вещи постояльца были на месте.

– Да-с, – сказал мой приятель Кирилл, который вместе со мной приехал проверять квартиру. – Я не удивлюсь, если мы найдем здесь расчлененный труп.

Труп мы, правда, не нашли. Даже если он и был, его, скорее всего, вынесли. Но уборка квартиры заняла почти неделю: одни только бутылки мы выносили с балкона четыре часа.

Эпилог: 

И вот сейчас сижу я на своей кухне. И смотрю на свисающие со стен клочьями обои, разбитое окно, искореженные стены. И понимаю, что попала. На капитальный ремонт. И на несколько штук баксов. И на чем свет кляну собственную дурость, родительскую жадность, "голубых", алкоголиков и всех прочих квартиросъемщиков. И не знаю: то ли в милицию заявлять о пропаже, то ли начинать среди коллег негласный розыск "голубого" жильца.