Пропавшая скрипка

Удивительная история кражи царского подарка

 Инспектор криминальной полиции Марк Гуэ любил в свободную минуту окунуться в тайны этого уникального в своем роде досье. И пусть его уже давно перевели на электронные носители, он крайне редко пользовался компьютером -- Марку всегда казалось, что на мерцающем экране дисплея, в потоке несущихся с неимоверной скоростью электронов, незаметно умирает аромат прошедшей эпохи, тихо и безвозвратно тает тонкая дымка романтики и исчезает ни с чем не сравнимый запах крови и очень больших денег, присущий этому делу. Зато пожелтевшие, исписанные убористым почерком листы полицейских протоколов и рапортов, старые фотографии на плотном картоне и пачки вырезок из газет, словно волшебная машина времени, переносили его то в начало, то в середину, то в конец минувшего беспокойного века...

Милость императора

В начале ХХ века в столице Российской империи -- блистательном Санкт-Петербурге -- с большим успехом выступал скрипач-виртуоз Кошанский. Газетчики взахлеб сравнивали его с легендарным Никколо Паганини: без преувеличения, Кошанский творил истинные чудеса со скрипкой. Тогда ему просто не было равных в мире -- искусству российского виртуоза рукоплескали Вена и Берлин, Париж и Рим, Лондон и Мадрид.

После одного из концертов в уставленную корзинами пышных цветов гримуборную артиста неожиданно вошли два рослых жандарма. Гремя саблями и шпорами, они бесцеремонно вытолкали толпившихся в комнате журналистов и антрепренеров, впустили представительного генерала в полной парадной форме и встали у дверей.

-- В чем дело, господа? - непонимающе спросил Кошанский.

-- Извольте следовать за мной, - не терпящим возражений тоном приказал генерал. -- Да не забудьте захватить инструмент!

-- Я арестован? -- поинтересовался виртуоз. -- Но за что, помилуйте?

-- Что вы, сударь мой, напротив! Идемте же!

Вскоре экипаж остановился у подъезда Зимнего дворца, и Кошанский почувствовал необычайное волнение: неужели его пожелал видеть сам император? 

Генерал повел скрипача через парадные лестницы в ярко освещенные залы, миновал анфиладу комнат, где у высоких, сиявших позолотой дверей как изваяния застыли благообразные ливрейные лакеи в белых чулках. Наконец они оказались в небольшой гостиной, где на диванах и в креслах расположилась императорская семья. Кошанский застыл на пороге, не в силах сделать и шага, но Николай II любезно обратился к нему:

-- Проходите, прошу вас! Располагайтесь... Мы много слышали о вашем необычайном искусстве и просим дать нам небольшой концерт, чисто по-семейному. Надеюсь, вы не откажете в нашей просьбе?

-- Почту за честь играть перед Вашими Величествами, -- низко поклонился скрипач. Лакей тут же подал ему футляр с инструментом.

-- Какая у вас скрипка? -- заинтересовался император.

-- Итальянская, Ваше Величество.

-- Амати, Страдивари?

-- Нет, государь, мастер неизвестен.

Император понимающе кивнул и дал знак начинать. Кошанский поднял скрипку, взмахнул смычком, и полились дивные звуки музыки.

-- Прекрасно! -- Николай II захлопал в ладоши, когда скрипач закончил концерт. Царская семья приветствовала виртуоза стоя.

-- Благодарю вас, Ваши Величества, -- низко кланялся им польщенный маэстро.

-- Погодите благодарить, -- лукаво усмехнулся в усы император, и тот самый генерал, который привез Кошанского во дворец, подал царю скрипичный футляр. Тот торжественно открыл его и показал присутствовавшим сиявшую лаком скрипку. -- Это работа Антонио Страдивари. Берите и прославьте российских виртуозов во всем мире! Вы достойны играть на этой уникальной скрипке.

-- Ваше Величество! -- Кошанский, словно защищаясь, выставил перед собой ладони. -- Поймите, я не могу, просто не имею права принять такой бесценный подарок. Творение бессмертного Антонио Страдивари не имеет цены!!!

-- А это не подарок, -- холодно заметил царь. -- Скрипка принадлежит императорской семье. Мы даем ее вам во временное пользование, чтобы вы с честью могли представлять русскую скрипичную школу...

На протяжении многих лет имя Кошанского гремело во всех странах, где он гастролировал. В 1917 году скрипач находился в России, но сразу же после октябрьских событий сумел эмигрировать и вывез за рубеж уникальную скрипку, сочтя свои обязательства перед отрекшимся от престола императором уже не имеющими никакой силы. Кошанский словно забыл, что получил инструмент во временное пользование из рук российского самодержца. Фактически он украл скрипку у царя, его семьи и у России. Судьба жестоко отомстила музыканту полным забвением его имени на родине, тяжелыми недугами, нищетой и лишением творения Страдивари: на чужбине скрипку пришлось продать чуть ли не за гроши...

Кража

Знаменитые скрипки обычно имеют свои имена - принадлежавшее русскому императору творение Страдивари несколько раз переходило из рук в руки во Франции, где расчетливые французские буржуа все-таки дали ей имя уже умершего к тому времени некогда знаменитого виртуоза Кошанского. Скрипка стала называться «Кошанский» и под этим именем вошла во все каталоги.

Наконец, в последней четверти ХХ века скрипка попала в руки чудесного мастера смычка француза Пьера Амойала -- он был несказанно рад владеть «Кошанским» и заказал для него новый, чуть ли не бронированный футляр. Еще бы, скрипка уцелела на протяжении веков, прошла сквозь страшный огонь русских революций, Первой мировой войны, сохранилась во время оккупации Франции немцами, и было бы непростительной глупостью сломать или испортить ее по прихоти непредвиденной досадной случайности.

В тот роковой день Пьер проснулся в прекрасном настроении: после ряда концертов и стажировки в Италии он наконец возвращался в Лозанну. Одним из последних пунктов его пребывания на Апеннинах стал небольшой городок Салуццо, где скрипач заночевал в гостинице «Монарх». Позавтракав, Амойал собрался в путь -- служащий отеля подогнал со стоянки к дверям гостиницы роскошный «порше» виртуоза. Первым делом Пьер бережно уложил в салон футляр с «Кошанским» и хотел уже разрешить прислуге ставить в багажник чемоданы, как его неожиданно окликнули:

-- Синьор Амойал! Вас к телефону!

Кто мог ему сюда звонить? -- недоумевал скрипач, идя к телефону. Но тот молчал. Почуяв неладное, Пьер обернулся и с ужасом увидел: его машина с незнакомым водителем отъезжала от гостиницы.

...Полиция прибыла на место происшествия быстро. Карабинеры перекрыли дороги и даже подняли в небо вертолет. 

Комиссар криминальной полиции пытался утешить скрипача:

-- Не стоит так убиваться, синьор! Наверняка это просто недоразумение: мелкий жулик решил угнать дорогую машину, даже не подозревая, что в ней находится уникальная скрипка. Не сомневайтесь, мы отыщем воришку и вернем ваш автомобиль.

О краже раструбили все средства массовой информации. Телевидение дало серию репортажей из Салуццо, и итальянской полиции пришлось изрядно попотеть. Но не впустую!

Спустя некоторое время комиссар криминальной полиции Карло Розетти получил от секретного осведомителя данные, где находится похищенная у скрипача машина. Карабинеры немедля ринулись по указанному адресу и действительно обнаружили спрятанный в трущобах «порше», но «Кошанского» в нем не оказалось!

Амойал был безутешен: пропажа была невосполнимой. На помощь пришел известный итальянский музыкант Сальваторе Аккардо: он дал коллеге на год свою скрипку Страдивари по имени «Огненная птица», названную так за яркий цвет лака. Благодарность француза не знала пределов.

Тем временем агентура комиссара Розетти вышла на след связанного с криминальным миром Марио Гутти, угнавшего от гостиницы «Монарх» в Салуццо автомобиль скрипача. По учетам полиции Марио проходил как наркоман, и его решили задержать именно под этим предлогом, разработав нехитрую операцию с «подставкой» сотрудников полиции под видом торговцев наркотой.

Но Розетти и его люди опоздали: несколько дней Марио не выходил из дома, а когда полиция взломала дверь, то нашла Гутти лежащим на полу в луже крови с перерезанным от уха до уха горлом: неаполитанская мафия - «каморра» - называла это «вечной улыбкой». Естественно, скрипки в убогом жилище наркомана не оказалось. И тогда делом о похищении «Кошанского» занялся Интерпол, и в частности инспектор Гуэ.

Скрипачи и «балалаечники»

Истинный меломан, инспектор Гуэ с большим жаром взялся за нелегкую работу по поиску уникальной скрипки. Но усилия были тщетны. Продать инструмент на открытом аукционе или давать кому-либо напрокат для выступлений преступники не могли: все существующие в мире творения бессмертного Антонио Страдивари строго наперечет, внесены в каталоги, досконально описаны, сфотографированы и слишком хорошо известны. 

Гуэ всячески старался активизировать поиски, подгоняя не только итальянскую, но и французскую, испанскую и даже английскую криминальные полиции. И вот спустя три года после совершения кражи «Кошанского», когда все уже начали терять любые надежды, дома у Пьера Амойала раздался поздний телефонный звонок.

-- Я по поводу Страдивари, -- не поздоровавшись, сообщил глухой и низкий мужской голос. -- Хотите его выкупить?

-- Да, да, конечно!

-- Тогда готовьте три миллиона долларов -- и деревяшка снова ваша...

Не прощаясь, неизвестный бросил трубку. Наверняка он звонил из таксофона, но откуда - из Италии, Франции или Бельгии? По крайней мере, акцента Пьер не уловил. Однако трех миллионов у него все равно нет. И, поразмыслив, скрипач тайно связался с полицией.

Спецслужбы тут же принялись за дело. Лозанну взяли под жесткий контроль, за домом Амойала круглые сутки следили сотрудники наружного наблюдения, а в стоявшем поблизости большом фургоне скрывались электронщики со своими колдовскими «прослушками» телефонов, направленными микрофонами, электронными стетоскопами и прочими техническими чудесами.

Честно говоря, опытный в подобных играх Марк Гуэ мало надеялся на успех и оказался, к сожалению, прав -- преступники больше не вышли на связь, и скрипка вновь канула в темный омут!

Но вот уже минул беспокойный, богатый мировыми катаклизмами ХХ век. Прошло более двадцати лет с того злосчастного дня, когда наркоман Гутти угнал от отеля «Монарх» в Салуццо автомобиль с лежавшей в нем скрипкой «Кошанский». Инспектор Марк Гуэ дослужился до звания комиссара и вышел на пенсию, а скрипку до сих пор так и не нашли!

Неугомонный Гуэ самостоятельно и с помощью бывших коллег все же упорно продолжает поиски. Но все чаще и чаще старый сыщик задумывается: а не поискать ли следы «Кошанского» в России? Ведь все «владельцы» скрипки, кроме членов российского императорского дома Романовых, по законам, которые никто не отменял, являлись всего лишь временными хранителями уникального инструмента: фактически они продавали и перепродавали украденное у России достояние!

К тому же на территории бывшего СССР произошли грандиозные политические события, и, как только в конце ХХ века открылись границы, множество опасных криминальных авторитетов ринулись на Запад -- осваивать просторы Европы и Америки. Хорошо организованные и вооруженные банды «балалаечников» -- так западные полицейские прозвали боевиков «красной мафии», -- густым чесом прошли по Европе, опустошая по наводке квартиры, вымогая деньги и ценности, угоняя дорогие автомобили, торгуя крупными партиями наркотиков, оружия, антиквариата и женщинами из стран СНГ. 

«Балалаечники» быстро наладили крепкие связи со Штатами и Израилем, причем сделали это куда раньше, чем полиция этих стран нашла общий язык с российским МВД и Интерполом.

По мнению Гуэ, «балалаечники» вполне могли завладеть «Кошанским». Тем более теперь в России есть множество не просто богатых, а супербогатых людей, которые сочли бы за честь стать обладателями уникального инструмента.

Бывший комиссар не теряет надежды завершить свое самое интересное расследование. Не будем и мы терять надежду, что «Кошанский» все-таки вернется на свое законное место, в Россию, которая должна владеть им по праву.