Русский блуд

Проституция в дореволюционной России существовала, несмотря на домострой и религиозные запреты. Искоренялась она очень жестоко, но никакими методами ее не изжить, что видно и по сей день...

Когда в семнадцатом веке в европейских странах уже вовсю работали бордели и крепкозадые девчонки принимали десятки клиентов за смену, в России не было ни публичных домов, ни нормально отлаженной проституции.

Западные мастера кисти усилиями Гольбейна, Тициана, Вермеера создали удивительную галерею жриц любви, а сами путаны выработали подробный ритуал привлечения клиентов. В ход шли свист, жесты, своеобразная одежда и украшения. Эразм Роттердамский так описывает проституток того времени: «Были там девушки с вызывающим смехом и кокетливыми манерами. Повсюду была масса красивых, доступных девиц. При отъезде, получив плату, они обнимали нас и прощались с таким участием, словно мы были их близкими родственниками».

Отставание России в путанном промысле объяснялось отсутствием главных источников разврата: аристократии и большого количества путешественников.

Традиционными формами российского блуда были купля-продажа женского тела в кабаках, трактирах, корчмах и банях.

Соблазнительницы или «потворенные бабы», чтобы обмануть власть предержащих, хитро прикидывались торговками, богомолками, нищенками.

Разврат в те времена юридически приравнивался к воровству и разбою, и проституция в России строго наказывалась: пойманных сводниц и «девок развратных, кабацких» пороли кнутом на площадях. Но блуд процветал, несмотря на домострой и религиозные запреты.

Начало бурного расцвета проституции совпало с основанием Санкт-Петербурга. Вслед за тысячами рабочих и солдат, призванных на возведение града Петрова, там появились и жрицы греха.

Кабацкие девки

В Петербург из захваченной Прибалтики и разоренной войнами Германии хлынули свободные женщины-иностранки, составившие мощную конкуренцию российским девицам.

Иностранки нанимались кухарками, служили гувернантками, шли в прислуги. Их более утонченные манеры, образованность, кругозор, одежда и поведение резко отличали приезжих от россиянок.

В середине XVIII века на окраинах столицы возникли первые специальные кварталы, где в частных домах под прикрытием «танцевальных» или «обеденных» обществ действовали тайные бордели.

К услугам иностранок прибегали обеспеченные господа из высших и средних слоев общества, а русские «кабацкие распутные девки» удовлетворяли потребности низшего сословия.

О первом скандале, возмутившем общественную нравственность, писал в своих записках артиллерийский майор Данилов.

Виновница заварушки -- Анна Фелкер (по прозвищу «Дрезденша») приехала в Россию из Германии по приглашению майора Бирона и поступила к нему в услужение.

Бравый майор быстро обольстил пикантную гостью. Пробыв год в доме Бирона, она вышла замуж за офицера из прибалтийских немцев -- Фридриха Фелкера.

Вскоре супруг отбыл в армию, оставив жену без копейки, и она решила заняться сводничеством.

Вернувшись, Фридрих Фелкер обвинил жену в измене и тут же потребовал развода. С этого момента и началось грехопадение резвой дамочки.

После развода

Энергичная, бойкая Анна неоднократно наезжала в Германию, нанимала там молодых женщин и обманом завлекала в свое заведение. Обладая несомненным даром красноречия, она живописала те блага, которые ждут девушек в далекой России.

Собрав первоначальный капитал, Анна сняла добротный дом в центре Санкт-Петербурга и устроила в нем элитное увеселительное заведение, которое «произвело фурор» в столичном обществе.

Место Анна выбрала очень удачно: неподалеку стоял Измайловский полк, офицерами в котором служили прибалтийские немцы, с другой стороны располагались Морская слобода и Английская набережная, где базировались богатые иностранные купцы. Таким образом, дамочка максимально приблизила источник разврата к потенциальным клиентам.

Неунывающая разбитная Анна и после развода сохранила близкое знакомство со многими офицерами.

Она устраивала ужины с танцами, привлекавшие любителей сексуальных утех.

Каждую ночь к Дрезденше съезжались холостые мужчины. Их «обслуживали» распутные молодки, как русские, так и иностранки.

Девицы в заведении часто менялись, что также привлекало клиентов.

Пытки телесные

Офицеры и купцы валом валили в заведение. Иногда они приводили девиц домой - под видом прислуги.

Особым спросом пользовались иностранки: они были чистоплотны, аккуратны, знали этикет, могли поддержать остроумную беседу, в связи с чем ценились значительно выше отечественных кокоток.

Предусмотрительная Дрезденша регулярно подносила подарки чиновникам городского управления, чтобы не иметь неприятностей. Это, однако, не спасло бандершу от высочайшего гнева.

Летом 1750 года императрица Елизавета, прибыв в Петергоф и узнав о творящемся разврате от высших полицейских чинов, разгневалась и отдала приказ о немедленном аресте и высылке из России содержательниц борделей.

Особый гнев Елизаветы как раз и вызвала знаменитая Дрезденша. Молодые девицы, обманом завлеченные в ее заведение, неоднократно писали жалобы на «мамочку» самой императрице.

После ареста и заточения в Петропавловской крепости Анна поначалу ни в чем не сознавалась. Она клялась и божилась, что зарабатывает на жизнь дамским маникюром и продажей товаров. Когда же ее подвергли телесным пыткам, Анна «раскололась» и стала давать подробные показания, даже представила список клиентов заведения.

Побег в Кронштадт

У полиции появилось много работы. По признанию Дрезденши, среди ее постоянных клиентов часто встречались аристократы и высокопоставленные лица. Однако обращение к услугам путан с некоторых пор стало небезопасным даже для сильных мира сего.

Спешно созданная «Комиссия о нравственности» провела дознание и наказала не только девиц, обитавших в заведении, но и некоторых постоянных клиентов.

Дрезденша проявила инициативу и назвала адреса других петербургских бордельчиков.

Полиция производила повальные обыски и изловила более сотни продажных женщин. От арестованных путан требовали назвать имена знатных клиентов с целью их наказания. Наиболее упорных подвергали пыткам.

Облавы и аресты настолько напугали горожан, что прохожие перестали по вечерам появляться на улицах. Многие иностранки, спасаясь, уехали подальше от полиции - в Кронштадт, где было много моряков. Но комендант порта получил указание задерживать путан и препровождать их в столицу.

Калинкин дом

Слуги закона посчитали, что арестованных блудниц невозможно содержать в Петропавловской крепости, в то время единственной городской тюрьме.

Их перевели за городскую черту - в «Калинкин дом», (в этом мрачном здании когда-то располагалось прядильное производство).

Здесь заключенных осматривал врач и пытался доступными тогда средствами лечить жриц греха от сифилиса и гонореи. Оказавшиеся в мрачном заведении дамы должны были сами зарабатывать на пропитание шитьем и прочими ремеслами.

На допросах блудниц жестоко избивали. Зачинщиц беспорядков заковывали в кандалы.

Нещадно битая Бандерша заболела чахоткой и умерла в Калинкином доме. Так бесславно кончилась ее знаменитая эпопея.

Как выяснили дотошные следователи, она не только содержала публичный дом, но и занималась сводничеством. Ушлая дамочка посылала девиц-горничных к клиентам на дом.

При аресте этих женщин, служивших в благородных домах, возникали затруднения. Возмущенные иностранцы противились выполнению распоряжения императрицы.

Знаменитый архитектор Джузеппе Трезини отказался расстаться с девицей Гарль, родившей ему дочь. В результате арестовали и архитектора, и «девку», и ребенка. Некоторых господ насильно венчали с обитавшими у них путанами.

За твердую валюту

Полицейские репрессии вызвали недовольство и в России и за границей.

Они не способствовали авторитету городской и государственной власти, да роняли и достоинство самой императрицы Елизаветы Петровны, которая не только славилась набожностью, но и окружала себя юными и статными фаворитами.

Гнев императрицы, к счастью, бывал недолог. И вместо закрытого заведения Дрезденши через пару лет, как грибы после дождя, появились новые притоны.

Несмотря на притеснения полиции, «разврат» ничуть не сократился, а наоборот, резко увеличился.

После революции и по мере укрепления советской власти проституция была загнана в подполье и только после «ослабления» гаек в перестроечный период вновь расцвела пышным цветом.

Если сегодня полистать журналы знакомств, издающиеся в северной столице, или заглянуть на интернетовские сайты, посвященные путанам, то можно без труда найти сотни телефонов милых кошечек, готовых покувыркаться с клиентом за твердую валюту. Так что блуд в наших широтах не изжит...

www.eroticnews.ru, 26 июля 2003

Также смотри: Три века русской проституции, А любовь дороже..., Заговор презерватива, Панель да любовь, Тело всех и каждого