Найти клад – всегда было заветной мечтой каждого нормального россиянина

Валерий ЯРХО. Газета Вечерняя Москва, 27.11.2008

Вокруг сокровищ всегда много слухов.

В московскую канцелярию сенатского правления 15 июня 1715 года явился монастырский крестьянин Ларион Федотов, который подал на имя начальника канцелярии, стольника Юрия Федоровича Шилкина, донос, в котором уверял, что… знает секрет клада огромной ценности!

О сокровищах доносчик узнал от крестьянина калужской вотчины Льва Кирилловича Нарышкина, Василия Орешникова, который рассказал Лариону про некий погреб, в котором стоят четыре бочки-сороковки, да 14 бочек средних и малых. «Из тех бочек одна развалилась, – писал Ларион Федотов в доносе, – и видно, что из нее высыпались деньги, лежащие грудой на полу. Там же стоит большой котел железный, и видно, как поверх того котла лежит посуда – блюда да тарелки золотые. На тех тарелках стоит кадочка медная, а на ней икона в дорогом окладе. А еще в том погребе есть два куба винных, наполненных доверху жемчугом…» Все эти сокровища Орешников, рассказывавший о них Лариону, якобы видел сам, через решетку, преграждавшую вход в погреб.

Он просунул сквозь решетку посох с прикрепленной свечой, и все рассмотрел. Вот только решетка была заперта на замок, залитый оловом, который отомкнуть можно было только при помощи «разрыв-травы»! Шилкин распорядился начать следствие, и для розысков в Калугу был отправлен князь Василий Меркулов. Целый месяц он усердно искал погреб, но, вернувшись 16 июля в Москву, привез только толстое следственное дело и арестантов, среди которых было три священника и девять крестьян.

Оказалось, что разговоры о погребе-сокровищнице среди калужских крестьян ходили уже лет шесть, и к тому времени, когда Ларион Федотов подал свой донос, о кладе знало более сотни человек, в числе которых было немало представителей сельского духовенства, ставших активными кладоискателями. Василий Орешников на допросе признался, что рассказывал Федотову о кладе, но сам его не видел, а только слыхал о нем от крестьянина Дементьева.

Тот в свою очередь указал на Тараса Павлова, который услышал эту историю от Иова Васильева, пересказавшего услышанное от Антона Киселева… И так далее.

Источник слуха затерялся. Точного места никто указать не мог, но из рассказов вытекало, что погреб находится в Мещовском уезде, возле села Городищи, близ церкви Николая Чудотворца. Искателей клада особенно занимал секрет разрыв-травы, без которой невозможно отомкнуть замок...

Орешников, смутивший рассказом Лариона Федотова, усиленно искал разрыв-траву. Спрошенный им об этом Федотов поведал, что такой травы не видел. Но перед праздником Вознесения пришел к Орешкину и рассказал, что разрыв-траву нашел поп Симеон Захарьев, живший в Воротынском уезде. И пошли они к попу… По дороге Федотов дал Орешкину здоровенный замок, на котором они решили испытать действие зелья. Придя к попу, Орешкин решил его надуть, пообещав свести к погребу с сокровищами, если тот поможет с разрыв-травой: он побожился, что знает место, и целовал на том икону. Батюшка оказался человеком покладистым и согласился.

Перед началом испытаний решили они сходить в кабак, а замок положили в сенях. Изрядно выпив, Орешкин и отец Симеон повалились спать, а утром в доме попа появился Ларион Федотов, вызвавшийся испытать волшебное снадобье, которое поп принес из погреба в небольшом кувшинчике. Из этого кувшинчика он извлек какую-то траву и дал ее в руку Лариону. Василию Орешкину же отец Симеон приказал молиться. Не успел Василий отбить три поклона, как замок вывалился из рук Федотова и разлетелся вдребезги! Дело было за малым – пойти и взять клад, но вот тут-то оказалось, что Василий места не знает.

Решив сорвать с него хоть «шерсти клок», Симеон и Федотов подали доносы, рассчитывая на то, что из Орешкина выбьют показания, а им выйдет за то награда.

Однако они просчитались, поскольку Орешкин знал о кладе не более остальных, а в застенок поволокли всех причастных к делу.

Там и выяснилось, что никакой разрыв-травы поп Симеон не находил: они с Федотовым задумали обмануть суеверного крестьянина, узнать место и взорвать решетку порохом. А Орешкина они решили удивить фокусом. Пока поп с Орешкиным сидели в кабаке, Федотов подсыпал в замок пороху, вставил в отверстие для ключа трут и поджег его. Сила взрыва была невелика, замок остался цел, но держался еле-еле. А во время «испытаний», когда поп отвлек внимание Орешкина, Федотов, улучив момент, с силой бросил замок на пол, от чего тот развалился. Поп Симеон признался в том, что никакой разрыв-травы не находил, а вместо нее использовал… крапиву.

После доклада князя Меркулова, взятых по этому делу священнослужителей, в том числе Симеона, передали в распоряжение духовных властей. Болтунов били кнутом, после чего отправили по домам, а Федотова и Орешкина мучили «с пристрастием»: первого за мошенничество с замком, а второго за то, что ложно клялся, целуя икону. Впрочем, и их, выдрав у позорного столба кнутом, отправили потом к помещикам, которым они принадлежали…

Ведущий раздела Юрий ГУЛЛЕР Juri.Guller@vm.ru