Феномен Юрия Горного

Мессингом тоже восхищались очень многие - от известного культуролога и философа В. Асмуса до нобелевского лауреата Н. Семенова. К мнению авторитетов в этом вопросе я относился с уважением, но, с моей точки зрения, психологические этюды Мессинга свидетельствовали лишь об изощренном мастерстве артиста.

Мне не раз случалось вступать в спор с друзьями, и наши дискуссии, как правило, завершались примерно одинаково: "Мы признаем, что в этом мало разбираемся, а если ты такой умный - проведи лекцию, растолкуй нам что к чему, да заодно покажи, если сумеешь".

По сути, так начались мои первые публичные выступления. Пока что не профессиональные - исключительно на любительском уровне. Например, приходил по просьбе друзей в медицинское училище, рассказывал о гипнозе и самовнушении то, что знал к этому времени, а потом, разумеется, показывал. Признаюсь, меня изрядно смущало, что будущих медиков, физиологов, да, впрочем, и их педагогов, поражали мои выступления. Я-то считал, что студенты должны были все это знать, как "Отче наш". Но в 60-х годах даже преподаватели физиологии не знали элементарных приемов гипноза.

Мои первые публичные выступления, несмотря на все совершенно естественные для новичка-любителя огрехи, зрители принимали восторженно, а мне было лестно вдвойне, потому что выступал я перед профессионалами медиками, пускай даже будущими.

Помнится, в том же медучилище я провел сеанс гипноза с отсроченным внушением, и он удался ничуть не хуже, чем у Мессинга. Через сутки испытуемый сделал то, что я внушил ему в зале, и все вчерашние зрители могли наблюдать на лекции, как он вдруг впал в состояние транса, взял карандаш, подошел к кафедре, щелкнул по носу своего уважаемого преподавателя, после чего положил карандаш на седьмой стол слева и сел на свое место. Через секунду он проснулся, недоумевая, отчего вся аудитория катается от смеха.

Не смеялся только ошеломленный преподаватель. На моем вчерашнем сеансе он не присутствовал и был потрясен случившимся. К счастью для бедного студента, из-за дверей аудитории за этой сценой наблюдали другие преподаватели, которые объяснили коллеге суть происшедшего. Сейчас бы я, конечно, выбрал другое задание. Но тогда, по молодости лет, не мог избежать соблазна продемонстрировать свои возможности: заставить человека сделать что-то из ряда вон выходящее.

Самым эффектным номером у Мессинга было конечно же выполнение мысленных заданий кого-либо из зрителей: найти предмет, спрятанный в зале, проделать какие-то определенные действия. Мне особенно хотелось воспроизвести этот номер.

Конечно, читателя интересует, как это делается. В последующих главах я остановлюсь на этом подробнее, сейчас же объясню вкратце. Наша великая балерина Майя Плисецкая произнесла как-то замечательную фразу: "Телодвижениями можно выразить любую мысль". Разумеется, она говорила об искусстве танца и вовсе не имела в виду Мессинга или меня, но секрет выполнения мысленных заданий объясняется во многом теми же словами. Мессинг, а вслед за ним и я должны были научиться улавливать, а затем расшифровывать неосознанные и совершенно незаметные для самого зрителя движения мышц, которыми он фактически указывал дорогу к спрятанному предмету. Впрочем, информация, которую неосознанно передает человек, не ограничивается кинестетикой. Колоссальную эмоциональную и информационную нагрузку несет взгляд. В работе с индуктором это один из ключевых моментов. И я начал тренироваться при каждом удобном случае. Даже когда мы приходили в гости к девушкам в общежитие, я старался поразить их своим уменьем и удивлял, что мне конечно же было особенно приятно.

Поиски иголки в зале. 1978 год.

Нужно сказать, что выполнять мысленные задания я научился очень быстро и делал их с большим успехом. Зная, со слов присутствовавших на выступлениях, как Мессинг выполняет подобные задания, я решил их усложнить. Вначале мне завязывали глаза и я находил иголку, спрятанную где-то в зале. Затем, не снимая повязку, без физического контакта с индуктором шел в библиотеку, брал с полки загаданную книгу, открывал ее на определенной, тоже задуманной индуктором странице и втыкал иголку в нужное слово и букву.

Узнав, что Вольф Мессинг как раз в эти дни дает представления в Семипалатинске, я, бросив все, отправился туда, поскольку еще ни разу не видел "вживую", как работает признанный мастер. Мне страшно хотелось сравнить его возможности со своими, проверить, проанализировать способности кумира. Но хотя самомнения по молодости у меня было хоть отбавляй, я все же понимал: "Да кто ты такой? Всего лишь провинциальный спортсмен, имеющий за спиной только среднее образование. Куда ты лезешь?!" Жгучее любопытство превозмогало сомнения. Я понимал, что немалую долю в его выступлениях занимает эстрадное искусство. А каковы его действительные способности к сверхвоспри ятию?

Приехал в Семипалатинск. Билетов на Мессинга достать конечно же невозможно - полный аншлаг, все давно продано вперед. Сижу в ресторане той гостиницы, в которой остановился Мессинг, и думаю, как же мне попасть на выступление? Вдруг смотрю: Мессинг в окружении целой свиты сопровождающих спускается со второго этажа в холл гостиницы. Кажется, он хотел купить газеты. Бегу за ним, подхожу, взирая на него, как на идола, и заговариваю о возможности попасть на его концерт. Но едва я произнес первые слова, Мессинг, к моему изумлению, вдруг впал в странное состояние: начал трястись, что-то невнятно бормотать. Я опешил. Люди из его окружения тут же принялись оттеснять меня в сторону.

Позже я понял, почему он это делал. Всю свою жизнь Мессинг старательно поддерживал в окружающих впечатление о себе как о некоем загадочном сверхсуществе - такая у него была стилистика. Но тогда я обиделся. И конечно же сказал про себя ему в спину: "Вот же какой дурак!" И в этот момент Мессинг стремительно обернулся, словно уловил мою мысль, весьма для него нелестную. Ничего особенного, любой на моем месте после подобной встречи отреагировал бы точно так же. Как профессионал и прекрасный бытовой психолог, Мессинг блестяще использовал стереотип мышления, заставив ахнуть от восторга случайных свидетелей происшедшего.

Обиженный, выхожу на улицу. Но попасть на представление все же как-то надо. И тут вижу: к гостинице подъезжает автобус, на котором Мессинг и его ассистенты должны ехать на выступление. Немедленно подбегаю к женщине-администратору и принимаюсь импровизировать, буквально "от фонаря":

- Здравствуйте, вам огромный привет от коллег из Барнаульской филармонии. Они рекомендовали подойти к вам, если возникнут трудности с билетами. Не поможете ли?

- Билетов нет, - отвечает она, - но коллеге, конечно, постараемся помочь. Если вы согласны смотреть Мессинга стоя, я...

- Согласен! - кричу я. - Меня это вполне устраивает!

- Хорошо, тогда прихватим вас с собой.

Мессинг конечно же меня заметил, посмотрел довольно хмуро, но ничего не сказал. Доехали. Выступал он в семипалатинском медицинском институте. Администратор проводила его в гримерную, а потом возвращается ко мне и спрашивает:

- А вообще, вы кто такой? Чем занимаетесь в филармонии?

В репертуаре Горного есть номера, демонстрирующие исключительную музыкальную память артиста. 1978 год.

- Я музыкант, - леплю я первое, что приходит в голову. - На трубе играю, - на самом деле я и нот-то тогда не знал, все мои музыкальные способности ограничивались хоровым пением за столом. - А в чем дело?

- Сама не понимаю, - пожимает администратор плечами. - Мессинг вами почему-то заинтересовался и о вас спрашивал.

Она конечно же не знала о происшедшей у нас с ним маленькой стычке.

Началось выступление. Я скромно стоял у стеночки и смотрел. Понимая, что попасть на сцену в качестве испытуемого (чего я больше всего хотел) мне вряд ли удастся, заранее договорился с несколькими зрителями - студентами этого же института, чтобы кто-то из них вышел на сцену и дал задание, которое я заранее разработал. Мессинг, держа испытуемого - индуктора за руку, должен был спуститься с эстрады в зрительный зал, топнуть ногой, показать на люстру, потом взять в одном из зрительских рядов портфель и достать из него книгу. На определенной странице был спрятан заклеенный конверт, в котором лежала открытка с голубем мира Пабло Пикассо. Мессинг, найдя конверт и не вскрывая его, должен был сказать, что там находится.

Помогайте Мессингу, как хотите, просил я студентов, думайте о задании изо всех сил, только вслух ничего не произносите.

Такое задание возникло неслучайно. Оно было трехэтапным. Первый - идеомоторные акты, способность ощущать неосознанный "язык тела", который я достаточно хорошо освоил сам, и даже мог обучить некоторым элементарным приемам любого человека, обладающего хорошей чувствительностью, за неделю. Второй этап должен был продемонстрировать способность Мессинга к логическому мышлению. Третий, самый последний - тест на телепатию. А поскольку я был совершенно убежден, что телепатии нет, третью часть задания, по моему разумению, выполнить он не мог. Нужно сказать, что следил я за этим номером с замиранием сердца. Если бы Мессинг выполнил все загаданное индуктором, я был готов встать перед мэтром на колени.

Но чуда не произошло. На первом этапе Мессинг показал отличную мышечную чувствительность. Второй этап прошел несколько хуже. Когда Мессинг не знал, что нужно делать, он немедленно начинал трястись и демонстративно нервничать. Зрители обрушивали свой гнев на парня: что ты делаешь, сопляк этакий! Почему Мессингу не помогаешь?!

Третий этап конечно же у Мессинга не получился. И тут не могу не оценить его поступка. Артист вышел из ситуации очень красиво. Он отбросил руку студента и закричал на весь зал, что это задание прекрасно и его нужно немедленно показать в Академии наук. Народ в зале остался в абсолютном убеждении, что указания выполнены полностью, и восхищенно зааплодировал. А я, признаться, с облегчением перевел дух. Подтвердилось, что никакой телепатии в природе не существует и Мессинг - великолепный артист - такими способностями не обладает.

Вскоре выступление закончилось. Я подхожу к ребятам, которых просил помочь, и предлагаю: хотите посмотреть, что я могу? Они отвечают: да. Тогда завяжите мне глаза, возьмите иголку и спрячьте ее в любой книге в библиотеке вашего института. Где находится библиотека, я не знаю, но иголку постараюсь найти. Так они и сделали. С завязанными глазами я отыскал библиотеку, книгу и иголку. Заодно продемонстрировал им, какими резервами обладает наша память.

Спустя некоторое время мы вернулись в зал, где еще оставался Мессинг, окруженный многочисленными поклонниками. Я все же попытался с ним пообщаться. Подхожу ближе. Он меня замечает, раздвигает толпу, делает несколько шагов навстречу и громко, торжественно говорит: "Молодой человек! Я вижу, что вас очень интересует мое искусство. Прошу вас, не нужно этим увлекаться. Это - не ремесло. Это - от Бога! От Бога! У вас все будет в жизни замечательно, вы станете великим музыкантом, продолжайте заниматься своей трубой на здоровье!" И вновь присутствующие были поражены удивительной проницательностью великого мастера телепатии: они же не знали, что про участие в оркестре я наврал.

Тогда я едва удержался от смеха, чтобы не обидеть мэтра. И ребятам-студентам пришлось прятать лица, чтобы не выдать себя. Но сейчас считаю, что Мессинг, в сущности, не слишком ошибся, потому что через какое-то время я действительно начал учиться музыке, правда, игре не на трубе, а на фортепиано. И не для того, чтобы стать великим музыкантом, а для экспериментов, о которых речь пойдет впереди.

История эта имела продолжение. И все в том же Семипалатинске. Я уже официально выступал на эстраде как артист Целиноградской филармонии, когда в город вновь приехал Мессинг. И надо же было кому-то из зрителей сказать ему на первом его выступлении о том, что, мол, у нас есть некто Горный, который тоже проделывает психологические опыты, только посложнее.

Мессинг пришел в ярость, прервал концерт, отменил запланированные в Семипалатинске выступления и уехал. Администрация филармонии тогда на меня тоже сильно разозлилась: как ты смеешь, щенок, пытаться конкурировать с великим Мессингом?!

Этих людей можно понять. Я всего лишь начинающий малоизвестный исполнитель, срыв концертов лишил филармонию изрядных доходов. Компенсировать их я не мог. Но ведь я был ни при чем.

Прошло еще несколько лет, и теперь уже я приехал в Семипалатинск на гастроли как известный маэстро. Выступать мне пришлось в том самом мединституте. Начинаю программу, дело доходит до выполнения мысленных заданий, и - вдруг! - понимаю, что мне предложили мое же задание, которое я когда-то разработал для Мессинга. Оказывается, присутствовавшие тогда на концерте студенты, которые уже стали аспирантами и преподавателями, тоже вспомнили, что на этом задании много лет назад подсекся сам Мессинг, и решили испытать меня.

Начинаю выполнять - все сходится до мелочей. Естественно, свое собственное задание я выполняю полностью. После выступления ко мне подходит заведующий кафедрой невропатологии и спрашивает: "Как вам это удалось? Много лет назад на задании срезался сам Мессинг, а у вас все получилось!"

У меня было большое искушение рассказать все как есть, но сдержался: я стал профессиональным артистом и тоже обязан был заботиться о своем имидже. Таковы законы жанра. Я только посоветовал ему написать письмо со своим вопросом физику А. И. Китайгородскому, который славился строжайшим научным подходом к изучению паранормальных явлений:

- Вот он все разложит по полочкам и объяснит вам, что это...

Примечание записчика. Гипноз и внушение.

Гипноз, по сути, представляет собой введение человека в состояние измененного, суженного сознания. Оно подобно сну, хотя таковым до конца не является, потому что гипнотизируемый продолжает воспринимать информацию, поступающую извне. Но восприятие его искажено. Информация поступает в мозг, минуя фильтры естественной критичности. Испытуемый полностью подчиняется идеям и командам гипнотизера. Нередко говорят, что гипноз открыл в XVIII веке венский доктор Месмер, ставший знаменитостью своего времени благодаря не только созданной им теории "животного магнетизма", с помощью которой он намеревался излечивать все, без исключения, болезни, но и первым публичным и массовым сеансам гипноза.

Это не так. О гипнозе, в том числе и как способе лечения, знали тысячи лет назад. Упоминания о лечебных процедурах, весьма напоминающих гипнотический сон, содержатся еще в древнеегипетских папирусах. Теми же методами издавна пользовались колдуны и шаманы всех континентов - от северной тундры до мыса Горн, Австралии и Южной Африки.

Интересно, что и по сей день само явление гипноза продолжает поражать воображение не только дилетантов, но и профессионалов-нейрофизиологов, хотя в медицине гипноз используется весьма широко. Специалисты знают, например, что мигрень, беспричинную неукротимую рвоту, бессонницу, отсутствие аппетита, невротические параличи, заикания врач-психотерапевт излечивает с помощью гипнотического внушения быстрее и эффективнее, чем лекарствами.

Существуют разные методы введения в гипнотическое состояние. Французский врач Шарко использовал методику сильного воздействия - внезапный грохот за спиной пациента, вспышка пламени перед его глазами или неожиданный толчок. Другие пользуются однообразным, монотонным повторением воздействия - передвижение перед глазами гипнотизируемого блестящего предмета, поглаживание висков или лба, монотонный шум. Инструмент третьих - словесное внушение: "Вы спокойны и расслаблены. Ваши веки наливаются свинцом, ваши ноги теряют чувствительность, вы засыпаете..." Четвертые используют комбинации перечисленных методик или даже усиливают их действие снотворными препаратами.

Эстрадные гипнотизеры используют те же самые приемы, что и медики, хотя и с иной целью. Зрителям забавно смотреть, как доброволец, поднявшийся на сцену и отдавший себя в руки гипнотизера, под его внушением воображает, что оказался на Черном море в разгар курортного сезона, и ведет себя соответствующим образом. Или вдруг начинает ощущать себя великим Бетховеном и вдохновенно, виртуозно и бесконечно талантливо исполняет на рояле "чижика-пыжика" или "собачий вальс" - увы, никакой гипнотизер не способен научить во сне играть "Апассионату".

Отсроченное внушение, "программирование" - одна из форм гипнотического внушения. Во время выполнения заданной гипнотизером наперед команды испытуемый впадает в то же состояние пониженной критичности. Однако неверно думать, что с помощью гипноза можно зомбировать первого встречного, программируя его на что угодно вплоть до убийства или иного преступления. Во-первых, человека практически невозможно загипнотизировать помимо его воли и желания. Во-вторых, даже при наличии таковых поддается гипнозу отнюдь не каждый. Лучший объект для гипноза (как и для внушения) - истероидные типы личности. Именно из них, кстати, получаются самые фанатичные адепты различных сект, за что они и ценятся их основателями, - от печально известной отечественной аферистки Марии Деви Христос до японского монстра Асахары. Наконец, в-третьих, даже в состоянии гипноза практически невозможно заставить человека совершить то, что противоречит его коренным моральным и нравственным устоям. Постулат "не убий", заложенный в сознании всякого нормального человека, попросту непреодолим и его нельзя разрушить извне. Впрочем, подчеркнем здесь особо определение "нормальный человек".

Внушение (суггестия) возможна и без гипноза (истероиды как объект, естественно, и тут прочно держат первое место). Суггестии каждый из нас подвергается ежедневно множество раз - в виде родительской установки, требований руководства по службе, агрессивной атаки средств массовой информации и даже просто дружеского совета, хотя степень их влияния различна. Да и сами мы - такой же постоянный источник внушения для окружающих. Человек - существо общественное, внушение - естественный элемент общения, который можно с равной вероятностью использовать как во зло, так и во благо.

Гипноз во врачебном кабинете и гипноз на эстраде - вещи абсолютно полярные, хотя и принадлежат к одному и тому же классу явлений. Эстрадные сеансы гипноза публика всегда любила. Хотя власти относились к ним в разные времена по-разному - от одобрения до полного запрета, - народ на выступления гипнотизеров валил валом. Кстати, не только в нашей стране.

Все это вкратце. Впрочем, к гипнозу мы будем возвращаться еще очень часто на последующих страницах...

Уникальный дизайн интерьера гостиницы Москвы (5 звезд) создаст все условия для отдыха.