Организованная преступность в России
(на примере Санкт-Петербурга)

Яков Костюковский. Институт Социологии РАН, Санкт-Петербург

Копирайтом на этот материал обладает  юридический факультет Санкт-Петербургского государственного университета, Центр по изучению организованной преступности и коррупции которого, в рамках грантового соглашения с Американским университетом, и выступил грантодателем по этому проекту. Материал размещен по согласованию с правообладателем.

• Криминальный Ленинград (Санкт-Петербург)

• Крупнейшие сообщества и группировки Санкт-Петербурга

• Легенды и мифы бандитского Петербурга

You can get a lot more with a kind word
and a gun than with a kind word alone.
Al Capone

Современная организованная преступность имеет глубокие корни. Ее составляющими в России служат: «традиционная» уголовная преступность, экономическая преступность и «новая преступность».

Общеуголовная преступность как система сложилась задолго до 1917 г. В преступном мире сформировалась строгая иерархия, на верхней ступени которой стояли «воры» (с 30-х гг. появился термин «воры в законе»). Наиболее уважаемыми категориями преступников считались «технические» специальности: воры-карманники (около 20 специализаций); воры-взломщики (около 10 специализаций); квартирные воры (несколько десятков специализаций); мошенники (сотни специализаций) и т.п. Преступники, совершавшие насильственные преступления, особенно убийства, никогда не пользовались уважением в преступном мире. Региональные и локальные преступные сообщества имели свои «общаки», «котлы» (общие кассы). В «общак» отчислялся процент прибыли от преступной деятельности сообразно представлениям преступников о порядочности и благотворительности. Деньги «общака» расходовались на содержание семей преступников, находящихся в заключении, самих арестантов («грев»), развитие преступной деятельности и т.п. Хранителями «общаков» были для выбранные этого лица. В преступном мире сложился свой язык – «феня» (ранее «офеня»). Жаргон не был общероссийским. Региональные жаргоны значительно отличалось (и отличается до сих пор). Сложился кодекс определенных правил «закон», которому должны следовать настоящие, уважаемые преступники. Основными правилами являлись: не сотрудничать с представителями власти; не иметь семьи; не состоять в общественных организациях; не контактировать с социальными институтами (политические партии, комсомол, профсоюзы, армия и т.п.); постоянно совершать преступления; иметь продолжительный «стаж» тюремного заключения; презирать и избегать богатства; пропагандировать «воровской» образ жизни и т.п. Сложилась система стигматизации – татуировки.

Основной чертой общеуголовной «традиционной» преступности является явный и демонстративный антисоциальный характер.

Экономическая преступность – «достижение» Советской власти. Многие исследователи (напр.: Хохряков, 1999) считают основным периодом формирования «теневой» экономики в СССР 60-е гг. «Цеховики» (элита экономической преступности) дополняли легальную экономику, заполняя ниши тотального «дефицита» товаров и услуг. Окончательно, как система, экономическая преступность формируется к началу 80-х гг. По сути она явилась толчком к развитию деловых отношений. «Теневики» широко использовали коррупционные связи, злоупотребления, подлог документов, хищения, спекуляцию и т.п. Для экономической преступности характерны родственные, семейные, земляческие связи, знакомства, использование номенклатурных партийных работников, чиновников. С другой стороны неизбежным являлся контакт с общеуголовной преступностью. «Теневики» часто становились жертвами вымогательств, других преступлений. Они были вынуждены обращаться за помощью к уголовным авторитетам (позднее этот вид прикрытия стали называть «крышей»), выплачивать процент в «общак». В середине 70-х на одном из воровских съездов он был определен как 10% с прибыли, (Овчинский, Эминов, Яблоков, 1996). В свою очередь, нелегальный бизнес стал привлекательной сферой для вложения, оборота, «отмывки» криминальных денег. «Общак» перестал быть чулком с деньгами, он приобретал вид банковских вкладов, инвестиций. Экономические преступники накопили богатый капитал связей в среде государственных, партийных чиновников (номенклатура), общеуголовных преступников, отработали систему нелегального производства и бизнеса, сбыта продукции.

Характерной чертой экономической преступности является широкое использование существующей социальной системы, ее недостатков, нахождение потребителей внутри этой системы.

В конце 80-х, начале 90-х гг. появляется «новая» преступность – «спортсмены» или «бандиты». В первые преступные группировки входили молодые люди, бывшие и действующие спортсмены, военные, прошедшие Афганистан, специалисты уволенные по каким либо причинам из силовых структур и др. Как правило они не имели ранее судимости, но прошли неплохую физическую и техническую подготовку, зачастую имели опыт боевых действий. «Новые» преступники выработали свой «кодекс» – «понятия», которые регламентировали поведение и стиль жизни. Наиболее распространенным видом преступности являлось вымогательство (рэкет). Группировки действовали решительно и жестоко. Широко применялось оружие и взрывчатые средства. Старые уголовные авторитеты («воры в законе») не имели власти над «новыми» преступниками, между ними происходили многочисленные конфликты.

Характерной особенностью «новой» преступности являлся отказ от традиций старого уголовного мира, широкое применение насилия.

Все три вышеописанные системы имеют выраженные признаки организованной преступности. Тем не менее, назвать любую из них таковой, по нашему мнению, было бы ошибкой. Система взаимодействия (кооперации и конкуренции) перечисленных систем вплотную подводит к начальному моменту зарождения организованной преступности, однако, в конце 80-х этот процесс еще не носил необратимого характера.

В мае 1988 г. принят Закон СССР «О кооперации». Этот момент является отправным для становления российского бизнеса и формирования организованной преступности как социального феномена (преступные организации – банды, «воры в законе», как уже упоминалось, были и раньше).

Экономические преступники и представители традиционной преступности получают возможность для легализации своего бизнеса. «Новые» преступники, как система молодая, обладающая большой гибкостью, адаптивностью, явилась связующим звеном. «Плох тот бандит, который не мечтает стать бизнесменом», – типичный лозунг для периода начала – середины 90-х гг. и сохранившийся до сих пор. Столкновение интересов и принципов вылилось в широкомасштабные криминальные войны. Позднее стороны пришли к компромиссу – выработался некий симбиотический тип преступности. Традиционные преступники стали более терпимо относиться к деловой активности, сотрудничеству с государственными институтами, другим – ранее табуированным – видам деятельности; «новые» преступники признали определенные приоритеты «воров» (особенно в пенитенциарных учреждениях); экономические преступники стали бизнесменами – тем классом, куда с определенными ограничениями вливаются первые две группы. Кроме того, в России большую роль в развитии организованной преступности играет еще один криминализированный «класс» – чиновники (государственные служащие, народные депутаты, лидеры партийных и общественных организаций и т.п.). Опыт сотрудничества с ними был выработан еще в бывшем СССР. Сегодня и бизнесмены и представители криминальных структур считают власть самым выгодным бизнесом в России.

Этика разрешения конфликтных ситуаций, конкурентной борьбы перекочевала из криминального мира в деловую сферу. Характерными являются два момента: использование насильственных методов; широкое применение мошенничества, обмана, коррупции. Знаковым является практически идентичное использование сленга в преступном мире, бизнесе, политике.

Государство слабо реагирует на развитие как бизнеса, так и организованной преступности. Результатом стало то, что в обществе вместо неработающих или отсутствующих законов появляются неписаные правила, нормы поведения. Эти правила наследуют некоторые положения воровского «закона» и бандитских «понятий», надежно регламентируют правила поведения, а главное являются основанием для альтернативных социальных институтов. Организованная преступность с одной стороны маскируется, избегает, противодействует механизмам социального контроля (Топильская, 1999; Хохряков, 1999), с другой стороны имеет свои собственные механизмы контроля (Костюковский, 1998). Государственная фискальная система, налогообложение, суд, арбитраж не способны должным образом регулировать новую социальную реальность, значит эти области уходят в тень. Организованная преступность становится не просто государством в государстве – она заполняет ниши, из которых по тем или иным причинам уходит государственный контроль.

Также смотри: Уголовная империя, Краткий словарь блатного жаргона, Лев прыгнул

На следующую: "Криминальный Ленинград (Санкт-Петербург)"