Сын пока

 Яркий и загадочный мир новых русских... Я вот даже начал испытывать некую ностальгию по этим богатырям, которые с укреплением вертикали власти как-то потускнели, пригнулись полысели, скинули килограммы, стали тише говорить, реже стрелять, медленнее ездить, жаловаться на поджелудочную и вообще как-то потерялись. А ведь какие шикарные сюжеты разворачивались. А их женщины — они лепили роскошную жизнь из того, что было, венчались с любимыми в тюрьмах и дарили им в день рождения стихи собственного сочинения, где рифмовались «наделала» и «сделала»...

Иван Штраух. Профиль, 21 января 2002, № 3

Из журнала "Профиль"

Эх, отключим мобильный, смахнем слезу и хлопнем «хеннеси» по ушедшей жизни. Оглянемся. Не печалься, товарищ, скажу я. Россия славатебегос-с-споди, за кольцевой дорогой только начинается. Эти ребята со своими дипломами физкультурных институтов не отползли далеко. Одна из резерваций для этого исчезающего вида — вице-губернаторство и администрации областей.

Вот вам история о вице-губернаторе области, не так далеко от Москвы расположенной. Настолько недалеко, что вице вместе с любимой женщиной, конечно же Алиной, обитает в Москве. И в той же квартире обитает их прелестный младенец Савва. Точнее, обитал до весны минувшего года. Мама Саввы, Алина, разрывается между бутиками и мексиканскими сериалами. Познакомился я с этой женщиной, отдыхая в Сочи в «Редиссоне». У бассейна шла интенсивная деловая жизнь. Человек справа от меня ругался с начальником, слева — по-английски уточнял что-то с партнером, сзади вообще разложили на столике бумаги. А прямо передо мной сидела дама в черном купальнике и черных очках и очень внимательно слушала по мобильнику незримого собеседника. За эти полчаса, пока она слушала, человек справа пообещал начальнику познакомить того с кузькиной матерью, слева — переключился с английского на немецкий, сзади — подписали все бумажки, сложили в портфельчик и нырнули в бассейн. И только дама в очках слушала и слушала, кивая головой. Наконец она сказала: «Да, я уже была в этом магазине». То была Алина.

Алина скучала — муж проводил время в баре с нефтяниками из Сургута. Короче, мы разговорились. Выяснилось, что у нее двое детей. Трехлетняя Маргарита живет с бабушкой в Орле. А маленький Савва остался с няней в Баковке под Москвой. Все-таки пятимесячного ребенка тащить в Сочи — это безжалостно. А Алина и ее муж Александр, он же вице-губернатор некой области, устали как сволочи. Алина так и сказала: «Я так замучилась, что вообще еле лежу». Не делайте ей больно, господа.

Прелесть ситуации была в том, что я случайно оказался знаком с няней маленького Саввы. То есть маленький Савва меня не особо интересовал, он гулькал где-то в коляске, когда я приехал в Баковку в гости к своему школьному приятелю. А вот симпатичная русоволосая молодая женщина по имени Таня, которая помогала жене Володьки собирать на стол и так красиво пела под гитару, мне понравилась. Обидно было, что в десять она ушла укладывать малыша, да так и не вернулась.

Таню я встретил на следующий день — по пыльной тропке через поле шла молодая женщина, в пестреньком полупрозрачном сарафане и несла банку с молоком. Что еще нужно для того, чтобы состоялся разговор? Наверное, заходящее у нее за спиной солнце, запах травы и пыли, запотевшее стекло банки. Все это имелось в наличии, мы разболтались. Тут-то и выяснилось, что ребеночек вовсе даже и не ее, она — няня. Зимой ездила к малышу в Москву. А весной родители решили снять дачу, да где-то на Рублевке. Но Таня как представила что туда надо таскаться, взяла и преложила — пусть малыш живет с ней на даче, у нее теплый дом в хорошем месте, в Баковке. И ей не ездить, и родители сэкономят. Сошлись на пятистах баксах в месяц. В мае пятимесячный Савва переехал к Тане. Алина поцеловала крошку в светлый завиток на лбу, потрогала носком ботинка сумки с Саввиным приданым, помахала Тане узкой ладошкой и, пообещав звонить, побежала к машине.

Вечером Алина не позвонила, на следующий день — тоже. Таня позвонила сама, выловила Алину в бассейне в World Сlass'е, сообщила той, что все хорошо, и поняла, что могла бы и не звонить. Алина объявилась по телефону в пятницу и сказала, что страшно соскучилась по Саввушке, но завтра и послезавтра не приедет, смерть как устала. На следующей неделе она тоже не приехала: у вице был день рождения. Еще через неделю Алина с мужем уехали в Прагу.

Так началась Танина жизнь матери-одиночки. В сущности, нельзя было сказать, что она скучала по родителям Саввы. Ее просто удивляло, что те не проявляют никакого интереса к своему златокудрому младенцу. Правду сказать — деньги на ребенка поступали четко.

Ребеночек Таню радовал — он был тих, улыбчив, не плаксив, лопал, что дают. Честно говоря, за лето Таня к малышу привязалась и ей даже было жалко, что скоро надо отдавать Саввушку маме с папой и она по утрам не будет слышать гульканья из детской кроватки, которую она поставила у изголовья своей кровати.

Ее огорчения были напрасны. В сентябре родители Саввушки не объявились. Таня долго трезвонила по всем телефонам, пока в двадцатых числах не выловила в Орле маму Алины, ту самую, у которой обреталась трехлетняя Маргарита. Мама сказала, что она вообще-то не в курсе. Но вроде бы Алиночка собиралась поехать в сентябре в Италию. Таня удивилась и пошла варить кашку Саввушке.

К октябрю Саввушка пошел и начал лепетать слова. В основном «няня» и «Таня». Однажды, возвращаясь с прогулки, Таня увидела у крыльца джип. Сердце ее оборвалось — родители приехали за Саввушкой. И правда, из машины выскочила загорелая Алина и бросилась обнимать Саввушку. Следом за ней из джипа вылез вице и бросился обнимать Таню.

Ребенок с удивлением смотрел на обретенных родственников и радовался новому самосвалу. Таня быстренько накрыла на стол, продемонстрировала маме и папе все Саввины фокусы и спросила:

— Ну что, вещи собирать?

— Ой, Танечка, — приуныла Алина, — давай через недельку. Мы приведем в порядок Саввушкину комнату.

Когда джип отъехал от дома, Таня обнаружила в прихожей коробку, в которой лежал новый зимний детский комбинезон, сапоги, ну и так далее.

Опять-таки, будем объективны — через неделю Алина честно позвонила и сказала, что Саввушкин папа болеет, поэтому ребенка они перевезти не могут.

Ноябрь прошел под красными знаменами и под разрывы снарядов. Алина застукала мужа с секретаршей, которая полюбила вице всей душой и всем телом. И не нашла ничего лучшего, как испугать того разводом. К дымящимся развалинам очага примчалась из Орла бабушка, прижимая к мощной груди девочку Маргариту. «Тогда я забираю Савву!» — сказал вице и помчался на джипе в Баковку. За вице на своей «тойоте» мчалась Алина с бабушкой и Маргаритой. Припарковались они перед Таниной калиткой с разрывом в три минуты. Вице влетел в дом, порывисто прижал мальчика к груди и сказал: «Сынок, я приехал за тобой». Савва зарыдал и потянул ручонки к Тане. Тут в комнату ворвалась Алина, схватила мальчика и заголосила: «Детка моя!» Савва заревел еще громче.

Таня пошла на кухню варить суп маленькому. Из комнаты доносились крики, звон Таниной посуды, вопли бабушки, крики Алины: «Сделай меня такой, какой ты меня взял», обещания посадить вице. Савва тихонько прошмыгнул на кухню и обнял Таню за ногу. Закончилось это безумие вполне идиллически: Алина помирилась с вице, бабушка пошла гулять с Маргаритой и Саввой. Потом все пообедали и собрались в Москву.

— А Саввушку-то когда заберете? — спросила Таня.

— Да через недельку, — сказала Алина.

— Как у вас здесь хорошо, — сказала бабушка, — я как в гостях побывала.

Таня напряглась, увидев ласковый взгляд девочки Маргариты, и на всякий случай свирепо на нее посмотрела.

На старый Новый год Саввушке стукнул годик. Родители подарили ему велосипед, компьютер и плюшевую собаку размером с проживающую в Орле бабушку. И даже дали няне премию.

— Так как с Саввушкой? — спросила Таня.

— Танечка, — сказала Алина, запрыгивая в машину, — у нас через шесть часов самолет на Багамы. Вернемся, и через недельку.