Номер на двоих

Иван Штраух. Профиль, №1(271) от 14.01.2002

Тема случая подробно исследована русской литературой. И сама русская литература с этой точки зрения -- также. Кто-то там из литературоведов даже посчитал, сколько раз слово "вдруг" появляется на страничке текста у Достоевского и у Толстого. Вывод -- у Достоевского гораздо чаще.

В России случайно все -- деньги, любовь, луч солнца, урожай, благоволение власть имущих да и власть имущие тоже. Случайны вспышки ярости и обвалы признательности, случайны война, мир, преступление и наказание, отцы и дети, герои нашего времени, архипелаг ГУЛАГ... Мама, держите меня... Сахалин, остров Крым, котлован, мастер и маргаритка, тихий дон Карлеоне, жизнь и судьба... Ой, подождите! Легенды Невского проспекта, дженерейшен Пи... Брат один, брат два, братья и сестры, сколько вас там есть. Сестра моя жизнь -- вообще исключение из всех правил. Так же как веселая буренка, три медведя, расчленяющие одного толстяка с криками: "Где моя большая ложка?!", милая мыла, газета "газета", журнал "журнал"... Стоп -- это уже клиника и срочная психиатрическая помощь. Хотя доктора у нас -- тоже сплошное недоразумение. Особенно если просмотреть их эволюцию от доктора Живаго к герою Андрея Мягкова, заблудившегося меж двух столиц, женщин и бутылок водки.

Кстати, о Новом годе.

30 декабря у моего друга Злыдникова зазвонил мобильный телефон.

-- Але, -- сказал неприятный мужской голос, -- где там Олька?

-- То есть? -- уточнил Злыдников.

-- Ольку позови. Че она телефон кому попало дает?

-- Вы не туда попали, -- с достоинством ответил Злыдников и отключился.

Через минуту телефон опять зазвонил.

-- Это большой вопрос, кто куда не туда попал. Передай трубку Ольге и будем считать, что ты просто оказался рядом.

-- Здесь нет никакой Оли! -- начал закипать Злыдников. -- Это мой номер, вы ошиблись!

-- Не-е-е-т, парень, это ты ошибся. И даже не представляешь, как сильно, -- заверил Злыдникова противный голос.

Злыдников в сердцах отключил трубку. И включил ее только через полчаса, когда ему надо было позвонить с дороги мастеру, который делал ремонт в его квартире. Но сделать это он не успел, потому что телефон позвонил сам.

-- Да! -- напряженно сказал Злыдников. Осадок от предыдущего неприятного разговора еще не рассосался.

-- Кися! -- пролепетал нежный женский голосок.

-- Да! -- уже расслабившись, сказал Злыдников.

-- Кися, передай Олюньке, что мы тут ее ждем уже полчаса. Она вообще приедет или нет? Мы тут, в "Эльдорадо", уже заказали горячее. Тебе что взять? -- И нежный голосок скороговоркой начал сыпать гастрономическими терминами. -- А знаешь, -- вдруг задумалась носительница голоска, -- пожалуй, я возьму тебе лосося под белым соусом, а Олюньке котлеты из осетрины с икрой.

-- Понимаете, вы ошиблись, -- попытался вставить слово Злыдников, -- Оли здесь нет...

-- А где же она, кися? В ванной? Или...? Ну так бы и сказал, -- голосок рассмеялся и отключился.

Злыдников позвонил наконец своему мастеру, дал тому какие-то невразумительные советы относительно кладки паркета.

В этот день таинственной Оле звонили еще пару раз. Сначала позвонил ее папа, обозвал Злыдникова козлом, сказал, чтоб ноги его у них дома не было ("Не будет!" -- с пафосом пообещал Злыдников), а этой дурище он еще уши надерет. "И кстати, -- сказал папа, -- передай ей, чтобы на моем "саабе" рулила поосторожней. И вообще, могла бы предупредить, что вязла ключи. Так что лучше бы ты сам сел за руль". "Хорошо, папа", -- сказал Злыдников, который уже потратил полчаса, чтобы объяснить, что это его номер телефона, а вовсе даже не Оли.

Полдвенадцатого ночи позвонили из университета и сказали, что сдача зачета переносится на второе января. И пусть Олька готовится, потому что этот Прыщиков такая сволочь, что пересдачу назначит точно на третье.

Тридцать первое стало для бедного Злыдникова кошмаром. В принципе, он сразу решил с утра отключить телефон. Но так как мастера в квартире тянули новую проводку для телефона, нашему герою было обидно совсем уж остаться без доброго слова и поздравлений. Поэтому утром он все-таки включил мобильник. Который тут же зазвонил.

-- Олюнька! -- услышал он девичий глос,

-- Это не Олюнька, -- мрачно сказал он, -- у нее другой номер телефона.

-- А, простите, -- сказала девушка. Но через пару секунд перезвонила опять: -- Олюнька!

-- Это не ее номер, -- впадая в черную тоску, повторил Злыдников.

-- Тогда вы скажите ей, что в "Подиуме" сорокапроцентный сейл, улетные брючки можно купить совсем за смешные деньги. У "Гуччи" -- обувь с пятидесятипроцентным сейлом. В "Армани" очки и сумочки -- умереть не встать! -- семьдесят пять процентов скидочка! Прикинь! Сумасшедший сейл у "Джан Франко Ферре" -- я такую суперовую дубленочку цапанула. А какие там трусы и купальники, одевай и ложись посреди дороги. Смерть фашистским оккупантам, я тебя уверяю. Я в "Эскаду" заскочила вечернее платьице посмотреть, что-нибудь скромненькое и прозрачненькое... Но ничего хайового...

-- Девушка! -- голосом гестаповца начал Злыдников, но так и не успел ничего сказать, потому что девица затараторила: "Все, все, убегаю!" и отключилась.

Но скоро телефон опять зазвонил.

-- Ольгунчик! -- вкрадчиво сказал мужской голос.

-- Ее здесь нет! -- рявкнул Злыдников.

-- Это плохо, -- посетовал голос. -- Передайте ей, пожалуйста, что звонил Шкапский, поздравлял с Новым годом и напоминал про долг в пять штук баксов. Чао-какао, -- промурлыкал Шкапский и отключился.

Потом Оле позвонила еще одна подружка, спросила, где Оля будет встречать Новый год. "Вот уж не знаю", -- задумчиво сказал Злыдников, рассматривая неровно положенный в ванной кафель. "Слушайте, -- сказала подружка Оли, -- если ее не будет дома, может, она оставит мне ключ?" "Может быть, может быть", -- сказал Злыдников, отвечая одновременно на вопрос кафельщика, не пустить ли бордюрчик в два ряда.

После подружки опять позвонил папа. Он извинился за вчерашнего "козла" и спросил, может ли он рассчитывать на Ольгину квартиру. Ведь молодежь наверняка пойдет гудеть в ресторан.

-- Нет тут никакой Оли, папа, -- в отчаянии сказал Злыдников.

-- Опять финтит? -- расстроился папа. -- Ты, брат, того... Держи ее в ежовых рукавицах. А то моду взяла: чуть что -- дверью хлопать. Думает -- все за ней будут бегать. Я бы на твоем месте просто вмазал ей по мягкому месту. Только не уродуй. Чтоб синяков не было. А то что ни месяц -- то новый парень...

Перед Новым годом Оле позвонили четырнадцать раз. Из них девять звонков -- мужскими голосами. Первого января четыре мужских голоса страстно хотели узнать, почему Оля не встречала Новый год в их компании. Две подружки звонили и обижались, что Оля не позвала их в гости. Папа почему-то вообще больше не звонил. Зато позвонила Олина мама, чтобы спросить, куда запропастился папа. Второго января позвонил тот самый неприятный голос, с которого все началось, и сообщил Злыдникову, что он -- труп. "Вопросы есть?" -- спросил голос. "Нет", -- сказал Злыдников.

Третьего января телефон позвонил в семь утра. "Сейчас убью", -- сказал собственному отражению в зеркале Злыдников.

-- Здрасьте, -- сказал приятный девичий голос. -- Это Оля.

-- У вас сегодня пересдача в университете у Прыщикова, -- на автомате сказал Злыдников.

-- Вы знаете, -- сказала Оля, -- почему-то я попала к вам. А ведь я звоню по номеру собственного мобильного. Может, вы позвоните в МТС и попросите нас распарить? Я поняла, что с телефоном что-то не так, когда на Новый год не получила ни одного звонка...

Ну конечно же, Злыдников позвонил в МТС. И там выяснилось, что Оля делала переадресацию вызова, неправильно набрала номер, а потом вообще забыла про переадресацию. Вот все эти звонки и посыпались на несчастного Злыдникова. Но после его звонка Олю от его телефона сразу же отключили.

Целый день Злыдников наслаждался блаженной тишиной. На другой день он начал нервничать. А вечером позвонил этой сумасшедшей Оле. Потому что все-таки сообразил тогда -- в семь утра -- спросить у нее номер ее мобильного.

-- Оля, -- сказал он, -- я знаю про вас все. И в принципе, мог бы уже сделать вам предложение. Но есть конструктивная идея -- давайте все-таки сначала посидим в ресторане. А то я думаю, может, у вас костяная нога.

-- Нет, -- засмеялась Оля. -- То есть, если речь о ресторане, то да. Кстати, что вы такого сказали папе? Он только про вас и твердит...